Любовь после четвертого сюжета
-
41.73 €
-+
Перед вами книга о литературе – парадоксальная, яркая, созданная не только литературоведом, но прежде всего прекрасным писателем.
В первой, «русской», ее части – двадцать четыре истории любви, которые приключились не с авторами, а только с их героями. Любовь в русской словесности, по мнению автора, стоит на перекрестке долга и запрета почти весь золотой XIX век. Далее многое меняется… Долг сильнее и долговечнее любви, но запрет тем и хорош, что против него можно восстать и погибнуть, как древние греки.
Во второй, «мировой», части этой книги – тоже двадцать четыре истории. Из двадцати четырех стран. Но уже не о любви, а о пятом сюжете. Автор оспаривает высказывание знаменитого аргентинского писателя и философа Хорхе Луиса Борхеса, который пришел к выводу, что в литературе есть всего четыре сюжета. Елена Скульская настаивает: те, кто воплотил в литературе пятый сюжет, изменили не только ее историю, но и историю человечества.
В первой, «русской», ее части – двадцать четыре истории любви, которые приключились не с авторами, а только с их героями. Любовь в русской словесности, по мнению автора, стоит на перекрестке долга и запрета почти весь золотой XIX век. Далее многое меняется… Долг сильнее и долговечнее любви, но запрет тем и хорош, что против него можно восстать и погибнуть, как древние греки.
Во второй, «мировой», части этой книги – тоже двадцать четыре истории. Из двадцати четырех стран. Но уже не о любви, а о пятом сюжете. Автор оспаривает высказывание знаменитого аргентинского писателя и философа Хорхе Луиса Борхеса, который пришел к выводу, что в литературе есть всего четыре сюжета. Елена Скульская настаивает: те, кто воплотил в литературе пятый сюжет, изменили не только ее историю, но и историю человечества.
